The role of iron deficiency conditions in the progression of autoimmune thyroiditis (review)

Введение. Аутоиммунный тиреоидит (АИТ) – хроническое воспалительное заболевание щитовидной железы (ЩЖ) аутоиммунного генеза, при котором в результате прогрессирующей лимфоидной инфильтрации происходит постепенная деструкция паренхимы ЩЖ с возможным исходом в первичный гипотиреоз. АИТ является одним из наиболее распространенных аутоиммунных эндокринных заболеваний и основной причиной развития приобретенного первичного гипотиреоза [1]. По литературным данным, среди взрослого населения распространенность АИТ варьирует в зависимости от региона и социально-экономического уровня и составляет от 4,8 до 25,8% у женщин и 0,9–7,9% – у мужчин [2]. В Российской Федерации АИТ страдает 3–4% населения. Однако бессимптомное носительство антител к тиреопероксидазе (ТПО) в общей популяции достигает 30% [3]. По данным Е.А. Трошиной и соавт., с 2009 по 2018 г. отмечается рост заболеваемости тиреоидитом в Российской Федерации [4]. АИТ – это многофакторное заболевание. Наряду с генетической предрасположенностью и нарушениями в иммунной регуляции важное значение играют факторы окружающей среды и, в частности, дисбаланс ряда микроэлементов. В настоящее время изучается влияние железодефицитных состояний на этиопатогенез аутоиммунных заболеваний ЩЖ. Железодефицитные состояния включают латентный дефицит железа (ЛДЖ) и железодефицитную анемию. ЛДЖ – приобретенное состояние, при котором имеются скрытый дефицит железа, уменьшение запасов железа в организме и недостаточное его содержание в тканях (сидеропения), но еще нет анемии [5]. Опубликовано ряд исследований, указывающих на возможную связь между дефицитом железа, функцией ЩЖ и уровнем антител при аутоиммунных заболеваниях ЩЖ, особенно в некоторых группах пациентов. Большинство исследований, связанных с дефицитом железа и функцией ЩЖ, проведено в группе беременных и женщин детородного возраста. Так, для анализа взаимосвязи между уровнем железа и гормонов ЩЖ у беременных женщин было проведено поперечное исследование на базе больницы. В исследовании приняли участие 2218 беременных женщин. Корреляционный анализ показал, что уровень железа был связан с уровнями гормонов ЩЖ (p<0,05), а уровень свободного тироксина (Т4) может меняться в зависимости от уровня железа [6]. Только в одном исследовании, проведенном H. Vargas-Uricoechea и соавт., никаких существенных взаимосвязей между уровнем ферритина, уровнями тиреотропного гормона (ТТГ), Т4 и трийодтиронина (Т3), а также с положительным результатами антител к ТПО и тиреоглобулину (ТГ) не обнаружено. В этом исследовании были исключены беременные и кормящие женщины, женщины с анемией в анамнезе и женщины с аномальными маточными кровотечениями. Можно предположить, что влияние железа на ЩЖ особенно заметно в популяциях с установленным дефицитом этого микроэлемента, а не в популяциях с нормальным уровнем железа в организме [7]. Железодефицитные состояния – широко распространенная патология среди населения всего земного шара. По данным Всемирной организации здравоохранения, железодефицитной анемией страдает примерно 2 млрд человек, а ЛДЖ отмечается у 3,6 млрд всего населения [8]. В издании «Здравоохранение в России: статистический сборник (2021)» указано, что в 2020 г. анемия (все ее виды) зарегистрирована у 1406,8 тыс. человек, из них у 438,9 тыс. человек диагноз анемии установлен впервые [9]. Наиболее высок риск развития дефицита железа у детей и женщин репродуктивного возраста. Согласно данным S. Osendarp и соавт., в мире приблизительно 50% детей дошкольного возраста и беременных имеют железодефицитные состояния [10]. Исследований в детской популяции крайне мало. C учетом роста заболеваемости АИТ на фоне глобальной распространенности железодефицитных состояний изучение влияние дефицита железа на течение этого заболевания представляет собой особый интерес. Цель – определение роли железодефицитных состояний в прогрессировании АИТ. Методика написания обзора. В ходе работы над статьей осуществлен поиск научной литературы по следующим ключевым словам: «аутоиммунный тиреоидит», «гипотиреоз» и «дефицит железа» – по базам данных PubMed, Cocharane Library и eLibrary в январе 2025 г. за последние 10 лет. В первоначальном поиске было отобрано 432 источника. Критерии включения в систематический обзор: участники разделены на группы в зависимости от наличия и отсутствия дефицита железа, в исследованиях обсуждали корреляцию между дефицитом железа, функцией ЩЖ и аутоантителами. Тезисы конференций, отчеты, публикации, в которых задействованы эксперименты на животных, и иные источники литературы, которые не могли быть использованы для дальнейшего извлечения данных и анализа, были исключены. Отбор статей для систематического обзора Результаты обзора. Влияние железа разнопланово и связано прежде всего с основными этапами синтеза гормонов ЩЖ. Роль железа в синтезе гормонов ЩЖ, влияние дефицита железа на развитие гипотиреоза. Ионы железа входят в состав ряда ферментов, непосредственно участвующих в синтезе гормонов ЩЖ. ТПО – ключевой фермент биосинтеза ТГ, который становится активным только после связывания с гемом, содержащим ион Fe2+ [11, 12]. Исследования показали, что введение гемина может повысить уровень и активность ТПО на 20–120% [10]. Дефицит железа снижает активность ТПО и нарушает синтез гормонов ЩЖ [13]. Дефицит железа может нарушать активность дейодиназы и снижать превращение Т4 в Т3 [14]. Таким образом, дефицит железа, нарушает работу гемсодержащих ферментов и может приводить к нарушению синтеза гормонов ЩЖ и развитию гипотиреоза. Исследования, опубликованные в научной литературе с 2010 по 2024 г., указывают на влияние дефицита железа на функцию ЩЖ и на титр антител к ТПО и ТГ. Исследование с участием семи групп крыс показало, что дефицит железа может снизить активность ТПО. Трем группам вводили пищу с низким содержанием железа. Остальным четырем группам было обеспечено достаточное потребление железа. Через 4 нед уровни гемоглобина, Т3 и Т4а были значительно ниже в группах с дефицитом железа, а активность ТПО снижалась (на 56, 45 и 33% соответственно). У грызунов при дефиците железа, с анемией или без нее, снижалась концентрация Т4 и Т3 в сыворотке крови, понижалась активность 5′-дейодиназы и снижалась способность к терморегуляции в ответ на воздействие холода [14]. В метаанализе, проведенном J. Luo и соавт., включавшем 6 поперечных исследований, проведенных в период с 2015 по 2020 г., у женщин репродуктивного возраста изучали взаимосвязь между дефицитом железа и титрами антител к ТПО и ТГ, а также функцией ЩЖ. Суммарно: основная группа составила 3470 человек, контрольная группа – 19 382. Участники основной группы с дефицитом железа имели более высокий риск как положительных антител у ТПО и ТГ, так и более высокий риск развития субклинического и явного гипотиреоза. Дефицит железа оказывает неблагоприятное воздействие как на функцию ЩЖ, так и на аутоиммунные реакции. Исследования показали, что повышение уровня антител к ТПО и ТГ может увеличить риск выкидыша, преждевременного разрыва плодных оболочек, гестационного гипотиреоза и послеродового тиреоидита, даже в состоянии эутиреоза [15]. V. Garofalo и соавт. опубликовали метаанализ, включавший 10 поперечных исследований, проведенных в период 2015 по 2022 г. Возраст участников исследования от 27 до 67 лет. Суммарно – основная группа с дефицитом железа составила 4373 человека, контрольная группа (без дефицита железа) – 23 354 человека. У пациентов с дефицитом железа уровень ТТГ, свободного T4, свободного Т3 были значительно ниже. Анализ подгрупп подтвердил значительно более низкие уровни ТТГ, свободного T4 и свободного T3 у беременных женщин. У небеременных женщин наблюдались значительно более низкие уровни свободного T4 и свободного T3 в сыворотке, но не было различий в значениях ТТГ. Метарегрессионный анализ показал, что уровни ТТГ и T4 свободного в сыворотке положительно коррелируют с уровнями ферритина. Анализ данных показывает, что уровень гормонов ЩЖ ниже у пациентов с дефицитом железа, и в частности у беременных женщин. Дефицит железа значительно увеличивает распространенность положительных результатов на аутоантитела к ЩЖ (антитела к ТГ и ТПО) [16]. В поперечном исследовании, опубликованном Y. Zhang и соавт., включавшем 1592 беременных женщин во II и III триместрах беременности, в группе с дефицитом железа отмечались более высокие показатели ТТГ и более низкие показатели Т4, а также повышенный уровень антител к ТГ [17]. Большинство исследований в литературе, связанных с дефицитом железа и функцией ЩЖ, было проведено на беременных женщинах и женщинах детородного возраста, тогда как только одно исследование было проведено на больших выборках взрослого населения в целом [18]. Однако в исследовании «случай – контроль» (случаи: n=524; контроль: n=524), проведенном H. Vargas-Uricoechea и соавт., никаких существенных различий в отношении уровней ферритина между случаями и контролем обнаружено не было. Этот вывод противоречит предыдущим исследованиям и недавним метаанализам, в которых авторы пришли к выводу о том, что дефицит железа (оцениваемый по уровням ферритина) связан с изменениями уровней ТТГ, Т4 и Т3, а также с положительными результатами на антитела к ТПО и к ТГ. Тем не менее эти исследования в основном проводились в группе женщин (большинство из них – беременные женщины). Таким образом, неспособность выявить различия в уровнях ферритина между 2 оцениваемыми группами можно объяснить, по крайней мере частично, тем фактом, что были исключены беременные женщины, кормящие женщины, женщины с анемией в анамнезе и женщины с аномальными маточными кровотечениями. Можно предположить, что влияние железа на ЩЖ особенно заметно в популяциях с установленным дефицитом этого микроэлемента, а не в популяциях с нормальным уровнем железа в организме [7]. По данным H.Y. Zhang и соавт., распространенность повышенного уровня антител к ТПО была выше у женщин с дефицитом железа [19]. Касаемо детской популяции, удалось найти поперечное исследование S. Khatiwada и соавт., проведенное среди школьников 6–12 лет. В группе с железодефицитной анемией и ЛДЖ относительный риск субклинического и явного гипотиреоза был значительно выше [20]. По данным П.Л. Окорокова и соавт., ЛДЖ не оказывает существенного влияния на функцию ЩЖ и не повышает частоту тиреоидной патологии у несовершеннолетних спортсменок. Однако контрольная группа составила 65 девушек, в исследовании проводилась оценка только сывороточного железа [21]. Следует особо выделить, что низкий уровень железа в организме может способствовать сохранению симптомов гипотиреоза и развитию резистентности к лечению левотироксином. У 5–10% пациентов симптомы гипотиреоза сохраняются, несмотря на лечение левотироксином [22]. Взаимосвязь между анемией и тиреоидными гормонами является двунаправленной. Гормоны ЩЖ в свою очередь стимулируют пролиферацию предшественников эритроцитов, а также способствуют эритропоэзу за счет увеличения экспрессии гена эритропоэтина и выработки эритропоэтина почками. ТГ напрямую стимулирует эритропоэз, преимущественно через рецептор TR-α [23, 24]. Обнаружено также, что гормоны ЩЖ регулируют экспрессию гена трансферрина [25]. Таким образом, в большинстве анализируемых нами исследований выявлена положительная корреляция между железодефицитными состояниями и развитием гипотиреоза, а также уровнем аутоантител, преимущественно антител к ТПО (таблица). Показатели функционального состояния щитовидной железы и уровня аутоантител к тиреопероксидазе и тиреоглобулину при дефиците железа в крови Авторы, название статьи, страна, год, библиографическая ссылка Количество случаев Длительность наблюдения, дизайн исследования Клинические характеристики пациентов, анализируемые лабораторные показатели Результат исследования Vargas-Uricoechea H., Urrego-Noguera K., Vargas-Sierra H., Pinzón-Fernández M. Zinc and ferritin levels and their associations with functional disorders and/or thyroid autoimmunity: A population-based case-control study. Колумбия, 2024 [7] 1 048 5 лет, исследование «случай – контроль» Основная группа: пациенты с АИТ (n=524), а участники без АИТ и с нормальной функцией ЩЖ были включены в качестве контрольной группы (n=524). Анализируемые лабораторные показатели: концентрации в крови цинка и ферритина, ТТГ, T4 свободный, T3 свободный и аутоантитела к ЩЖ Никаких существенных различий в отношении уровней ферритина между случаями и контролем не обнаружено Luo J., Wang X., Yuan L., Guo L. Iron deficiency, a risk factor of thyroid disorders in reproductive-age and pregnant women: A systematic review and meta-analysis, Китай, 2021 [15] 22 852 5 лет, 6 поперечных исследований Группа включения: женщины репродуктивного возрасту. Выборка разделена на 2 группы: основная (n=3470) – имеющие дефицит железа, контрольная группа (n=19 382) – без дефицита железа. Анализируемые лабораторные показатели: ТТГ, свободный Т4, свободный Т3, антитела к ТПО, к ТГ, ферритин В группе с дефицитом железа: уровни свободного T4 были ниже (медиана (MD): −0,73; 95% ДИ -1,04–-0,41; p<0,001), имелся более высокий риск явного гипотиреоза (отношение шансов (OR) 1,60; 95% ДИ 1,17–2,19; p=0,004), более высокий риск субклинического гипотиреоза (OR 1,37; 95% ДИ 1,13–1,66; p=0,001) и положительных антител к ТПО (OR 1,70; 95% ДИ 1,30–2,24; p=0,0001) и ТГ Garofalo V., Condorelli R.A., Cannarella R., et al. Relationship between iron deficiency and thyroid function: A systematic review and meta-analysis. Италия, 2023 [16] 23 791 7 лет, 10 поперечных исследований Группа включения: пациенты от 27 до 67 лет. Основная группа (n=437) – с дефицитом железа, контрольная группа (n=23 354) – без дефицита железа. Анализируемые лабораторные показатели: ТТГ, свободный T4, свободный T3, антитела к TPO, антитела к ТГ, ферритин У пациентов с ЛДЖ уровень ТТГ (МД: −0,24 мМЕ/л; 95% ДИ -0,41–-0,07; p=0,005), свободного T4 (MD: −1,18 пмоль/л; 95% ДИ -1,43–-0,94; p<0,001) и свободного T3 (MD: −0,22 пмоль/л; 95% ДИ -0,32–-0,12; p<0,001) были значительно ниже. Анализ подгрупп подтвердил значительно более низкие уровни ТТГ, свободного T4 и Т3 у беременных женщин. У небеременных женщин наблюдались значительно более низкие уровни свободного T4 и T3 в сыворотке крови, но не было различий в значениях ТТГ Zhang Y., Huang X., Chen Z., et al. Iron deficiency, a risk factor for thyroid autoimmunity during second trimester of pregnancy in China. Китай, 2020 [17] 1 592 Поперечное исследование Беременные женщины при сроке беременности 13–28 нед. Выборка поделена на 2 группы. Основная группа включала пациентов с ЛДЖ, контрольная группа: без ЛДЖ. Анализируемые лабораторные показатели: ТТГ, Т4 свободный, антитела к ТПО и ТГ, ферритин Распространенность дефицита железа (сывороточный ферритин менее 20 мкг/л)) составила 23,43% (373/1592). Группа ДЖ имела более низкие уровни свободного T4 (13,94 пмоль/л [от 8,91 до 29,82 пмоль/л] против 14,63 пмоль/л [от 8,22 до 47,24 пмоль/л]; p<0.001]) и более высокие уровни ТТГ (1,85 мМЕ/л [от 0,01 до 7,84 мМЕ/л] против 1,69 мМЕ/л [от 0,01 до 10,2 мМЕ/л]; p<0.05). Логистический регрессионный анализ подтвердил, что дефицит железа является фактором риска повышения уровня антител к ТГ (коэффициент шансов 1,974; 95% ДИ 1,065, 3,657; p<0,05), но не при субклиническом гипотиреозе или повышении уровня антител к ТПО Maldonado-Araque C., Valdés S., Lago-Sampedro A., et al. Iron deficiency is associated with hypothyroxinemia and hypotriiodothyroninemia in the Spanish general adult population. Испания, 2018 [18] 3 846 2 года, поперечное исследование 1 793 мужчин (45,9%), 1081 женщины в пременопаузе (28,1%) и 998 женщин в постменопаузе (25,9%). Средний возраст популяции составил 50,0±17,1 года (диапазон 18–93 года). Анализируемые показатели: ТТГ, свободного Т4 и Т3, антитела к ТПО, ферритин По мере снижения уровня ферритина скорректированные средние концентрации свободного Т4 (p<0,001) и свободного Т3 (p<0,001) снижались, тогда как уровни ТТГ оставались неизменными (p=0,451). В многомерных моделях логистической регрессии у лиц с уровнем ферритина <30 мкг/л чаще наблюдалась гипотироксинемия и гипотрийодтиронинемия, чем в контрольной категории с уровнем ферритина ≥30 мкг/л. Однако, как и в линейной модели, не обнаружено никакой связи между дефицитом железа и более высоким уровнем ТТГ, ДИ ≥p95: 0,8 [ДИ 95% 0,6–1,2]; p=0,348, ДИ ≥97,5 (≥5,8 мкМЕИ/мл) или 0,9 [ДИ 95% 0,5–1,5]; p=0,676 Zhang H.Y., Teng X.C., Shan Z.Y., et al. Association between iron deficiency and prevalence of thyroid autoimmunity in pregnant and non-pregnant women of childbearing age: A cross-sectional study. Китай, 2019 [19] 9 648 3 года, поперечное исследование 7 463 беременных женщин (I триместр) и 2185 небеременных женщин детородного возраста. Анализируемые лабораторные показатели: ТТГ, свободный Т4, антитела к ТПО, антитела к ТГ, сывороточный ферритин и мочевой йод Распространенность повышенного уровня антител к ТПО была выше у женщин с дефицитом железа, чем у женщин без такового (вне зависимости от наличия беременности) (6,28% против 3,23%, χ=10,264, p=0,002; 6,25% против 3,70%, χ=3791; p=0,044 соответственно). Дефицит железа был связан с более высокой распространенностью положительных результатов на антитела к ТПО Khatiwada S., Gelal B., Baral N., et al. Association between iron status and thyroid function in Nepalese children. Непал, 2016 [20] 227 Поперечное исследование Школьники 6–12 лет. Выборка включала детей с эутиреозом (80,6%, n=183), явным гипотиреозом (1,3%, n=3), субклиническим гипотиреозом (16,3%, n=37) и субклиническим гипертиреозом (1,8%, n=4). 80 (35,2%) детей имели анемию, 99 (43,6%) страдали дефицитом железа и 45 (19,8%) детей имели экскрецию йода с мочой <100 мкг/л. Анализируемые лабораторные показатели: ТТГ, Т4 свободный, Т3 свободный, сывороточное железо, общая железосвязывающая способность сыворотки, процент насыщения трансферрина, концентрация йода в моче Относительный риск гипотиреоза (явного и субклинического) у детей с анемией и дефицитом железа составил 5,513 (95% ДИ 2,844–10,685; p<0,001) и 1,939 (95% ДИ 1,091–3,449; p=0,023) соответственно по сравнению с детьми без анемии и с достаточным содержанием железа. ТТГ имел значительную отрицательную корреляцию с уровнем гемоглобина и насыщением трансферрина Окороков П.Л., Аксенова Н.В., Бабаева Е.В. и др. Влияние латентного дефицита железа на функцию ЩЖ у высококвалифицированных несовершеннолетних спортсменок. Россия, 2022 [21] 279 Поперечное исследование 279 спортсменок в возрасте от 13 до 17 лет. Анализируемые лабораторные показатели: ТТГ, Т4 свободный, антитела к ТПО, общий анализ крови, сывороточное железо Средний уровень ТТГ у спортсменок с ЛДЖ не отличался от контрольной группы без лабораторных признаков сидеропении (1,47 [0,8; 3,5] и 1,99 [0,6; 3,1] мкМЕ/мл; р=0,45). Уровни свободного Т4 в исследуемых группах также были сопоставимы (13,4 [12,1; 16,2] и 13,8 [11,9; 15,4] пмоль/л; р=0,39). Выявлена тенденция к увеличению частоты хронического АИТ у несовершеннолетних спортсменок с ЛДЖ, не достигшая статистической значимости (6,1 и 1,4%; р=0,09) Железо и иммунная система. Исследования прошлых лет показали роль цитокинов в патогенезе АИТ. Железо также участвует в регуляции продукции цитокинов [26]. Дефицит железа может влиять на экспрессию цитокинов на лимфоцитах, приводя к увеличению количества клеток с экспрессией ɣ-интерферона и снижению количества клеток с экспрессией интерлейкина 4. У пациентов с высокой степенью лимфоцитарной инфильтрации наблюдаются высокие уровни ɣ-интерферона [27]. Тем не менее дефицит железа может привести к активации сигнальных путей, зависящих от универсального фактора транскрипции, необходимых для экспрессии генов, которые имеют решающее значение для врожденного и приобретенного иммунитета [28]. Это может быть причиной измененной дифференцировки CD4+ и последующего воспаления в ЩЖ [20]. Железо в плазме оказывает иммуномодулирующее воздействие, контролируя соотношение моноцитов и нейтрофилов, а также активность нейтрофилов. Гипоферремия изменяет функции нейтрофилов, подавляя антибактериальные механизмы, но усиливая митохондриальный АФК (активные формы кислорода)-зависимый NET (нейтрофильные внеклеточные ловушки)-оз, связанный с хроническим воспалением [29, 30]. Мутация в гене белка, ответственного за транспорт железа в лимфоциты (TRF1), может привести к состояниям иммунодефицита у людей с низким уровнем иммуноглобулина G и сниженной пролиферацией Т- и В-клеток [31]. Подводя итог, можно сказать, что влияние дефицита железа на иммунные реакции организма, включая нарушение иммунной толерантности, дисфункцию Т-лимфоцитов и искаженный гуморальный ответ, может лежать в основе одного из возможных механизмов, приводящих к развитию аутоиммунных заболеваний ЩЖ [13]. ТПО подвергается посттрансляционной модификации вследствие дефицита железа с обнажением ранее скрытых эпитопов или образованием новых эпитопов, что повышает иммуногенность ТПО [19]. Дефицит железа, при котором уровень ферритина в сыворотке крови составляет менее 15 мкг/л, связан с более высокой распространенностью антител к ТПО, у беременных женщин в I триместре и у небеременных женщин детородного возраста с субклиническим гипотиреозом. Железо и синтез дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК). Многие ферменты репликации и репарации ДНК (полимеразы, хеликазы, нуклеазы, гликозилазы, деметилазы и рибонуклеотидредуктазы) используют железо как незаменимый кофактор для функционирования [30]. Дефицит железа усиливает повреждение ДНК, вызывая одно- и двуцепочечные разрывы, и приводит к нестабильности генома [32]. При железодефицитных состояниях наблюдается повышенная хрупкость хромосом, снижение обмена сестринских хроматид [33], нарушается биогенез и нормальная экспрессия микро-РНК [34]. Более выражен окислительный стресс. Отмечается увеличение уровня окислителя и/или снижение активности антиоксидантных систем [35]. Железодефицитное состояние может привести к нарушению синтеза ДНК и последующим изменениям в запрограммированной гибели клеток [32]. Из-за механизмов повреждения ДНК и влияния железа на сложные эпигенетические взаимодействия, дефицит железа может вызывать изменения в геноме, которые потенциально могут способствовать развитию АИТ. Дефицит железа может привести к дисфункции иммунной системы, вызвать эпигенетические изменения в ДНК человека и усилить повреждение тканей промышленными химическими соединениями, действующими деструктивно на ЩЖ [13]. Влияние микробиома кишечника на усвоение железа. Микробиом кишечника представляет собой важный регулятор метаболизма железа, оказывая влияние на его биодоступность, транспорт и хранение. При отсутствии жизнеспособной кишечной микробиоты наблюдается значительное снижение абсорбции железа, достигающее 25%. Избыточный рост патогенных бактерий может снижать биодоступность железа за счет выработки веществ, ингибирующих его усвоение. Кроме того, дефицит железа может привести к повышению чувствительности клеток организма к бактериальным эндотоксинам [13]. Острые кишечные инфекции, встречающиеся у детей раннего возраста достаточно часто, могут приводить к нарушению микробиоценоза кишечника и оказывать влияние на запуск аутоиммунного процесса. Заключение. Влияние дефицита железа на иммунные реакции организма, а также на изменения в геноме клеток может лежать в основе одного из возможных механизмов, приводящих к развитию аутоиммунных заболеваний ЩЖ. На фоне железодефицитных состояний отмечается более высокая активность АИТ. Дефицит железа приводит к нарушению синтеза гормонов ЩЖ и развитию гипотиреоза. Железодефицитные состояния также способствуют росту уровня антител к ТПО. Следует особо выделить, что низкий уровень железа в организме может способствовать сохранению симптомов гипотиреоза и развитию резистентности к лечению левотироксином. Научные исследования, представленные в данном обзоре, подтверждают негативную роль дефицита железа в прогрессировании АИТ. Однако они проводились в основном в группе женщин, преимущественно репродуктивного возраста. Крайне мало исследований по данной тематике в детской популяции, которая относится к группе высокого риска по железодефицитным состояниям. Требуется проведение дальнейших научных исследований по влиянию железодефицитных состояний на прогрессирование АИТ среди детей. Это позволит обосновать необходимость своевременной целенаправленной диагностики и коррекции железодефицитных состояний на ранних стадиях, что будет способствовать профилактике прогрессирования АИТ. Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи. Вклад авторов. Все авторы внесли существенный вклад в проведение исследования и подготовку статьи, прочли и одобрили финальную версию перед публикацией. Источник финансирования. Авторы заявляют об отсутствии внешнего финансирования при проведении исследования.

Bibliography:
1. Peterkova VA, Bezlepkina OB, Nagaeva EV et al. Clinical recommendations "Thyroiditis in children". Clinical and experimental thyroidology. 2021, 17 (3): 4-21.
2. Mikulska AA, Karaźniewicz-Łada M, Filipowicz D, et al. Metabolic characteristics of Hashimoto's thyroiditis patients and the role of microelements and diet in the disease management-an overview. Int J Mol Sci. 2022;23(12):6580. DOI:10.3390/ijms23126580
3. Rozhko V.A. Current state of the autoimmune thyroiditis problem. Health and Ecology Issues. 2019;2(60):4-13. DOI:10.51523/2708-6011.2019-16-2-1
4. Troshina EA, Platonova NM, Panfilova EA. Dynamics of epidemiological indicators of thyroid pathology in the population of the Russian Federation: Analytical report for the period 2009–2018. Problems of Endocrinology. 2021;67(2):10-9.
5. Rumyantsev AG, Zakharova IN, Chernov VM, et al. Prevalence of iron deficiency related conditions and the contributing factors. Meditsinskiy sovet = Medical Council. 2015;(6):62-6. DOI:10.21518/2079-701X-2015-6-62-66
6. Wang F, Zhang Y, Yuan Z, et al. The association between iron status and thyroid hormone levels during pregnancy. J Trace Elem Med Biol. 2022;74:127047. DOI:10.1016/j.jtemb.2022.127047
7. Vargas-Uricoechea H, Urrego-Noguera K, Vargas-Sierra H, et al Ferritin Levels and Their Associations with Functional Disorders and/or Thyroid Autoimmunity: A Population-Based Case-Control Study. Int J Mol Sci. 2024 Sep 23;25(18):10217. DOI:10.3390/ijms251810217
8. Ivakina SN, Nagimova GM, Bakirov BA, Kudlay DA. Analysis of the ironcontaining drugs’ application for the treatment of anemia in Russia. The Russian Journal of Preventive Medicine. 2021;24(4):13-22. DOI:10.17116/profmed20212404113
9. Zdravoohranenie v Rossii: statisticheskij sbornik. 2021. Moscow: Rosstat; 2021.
10. Osendarp SJ, Murray-Kolb LE, Black MM. Case study on iron in mental development-in memory of John Beard (1947–2009). Nutr Rev. 2010; 68(Suppl. 1):S48-52. DOI:10.1111/j.1753-4887.2010.00331.x
11. Hu S, Rayman MP. Multiple nutritional factors and the risk of Hashimoto's thyroiditis. Thyroid. 2017;27(5):597-610. DOI:10.1089/thy.2016.0635
12. Gierach M, Rudewicz M, Junik R. Iron and ferritin deficiency in women with hypothyroidism and chronic lymphocytic thyroiditis – Systematic review. Endokrynol Pol. 2024;75(3):253-61. DOI:10.5603/ep.978608 13. Szklarz M, Gontarz-Nowak K, Matuszewski W, et al. Iron: Not Just a Passive Bystander in AITD. Nutrients. 2022;14(21):4682. DOI:10.3390/nu14214682
14. Rayman MP. Multiple nutritional factors and thyroid disease, with particular reference to autoimmune thyroid disease. Proc Nutr Soc. 2019;78(1):34-44. DOI:10.1017/S0029665118001192
15. Luo J, Wang X, Yuan L, et al. Iron deficiency, a risk factor of thyroid disorders in reproductive-age and pregnant women: A systematic review and meta-analysis. Front Endocrinol (Lausanne). 2021;12:629831. DOI:10.3389/fendo.2021.629831
16. Garofalo V, Condorelli RA, Cannarella R, et al. Relationship between iron deficiency and thyroid function: A systematic review and meta-analysis. Nutrients. 2023;15(22):4790. DOI:10.3390/nu15224790
17. Zhang Y, Huang X, Chen Z, et al. Iron deficiency, a risk factor for thyroid autoimmunity during second trimester of pregnancy in China. Endocr Pract. 2020;26(6):595-603. DOI:10.4158/EP-2019-0220
18. Maldonado-Araque C, Valdés S, Lago-Sampedro A, et al. Iron deficiency is associated with hypothyroxinemia and hypotriiodothyroninemia in the Spanish general adult population: Di@bet.es study. Sci Rep. 2018;8(1):6571. DOI:10.1038/s41598-018-24352-9
19. Zhang HY, Teng XC, Shan ZY, et al. Association between iron deficiency and prevalence of thyroid autoimmunity in pregnant and non-pregnant women of childbearing age: A cross-sectional study. Chin Med J (Engl). 2019;132(18):2143-9. DOI:10.1097/CM9.0000000000000409
20. Khatiwada S, Gelal B, Baral N, Lamsal M. Association between iron status and thyroid function in Nepalese children. Thyroid Res. 2016;9:2. DOI:10.1186/s13044-016-0031-0
21. Okorokov PL, Aksenova NV, Babaeva EV, et al. The effect of latent iron deficiency on thyroid function in highly skilled underage female athletes. SportMed-2022: Collection of abstracts of the XVII International Scientific Conference on the state and prospects of development of medicine in high-performance sports, the Ninth Scientific and practical Conference, XV International Scientific Conference of Young Scientists, Moscow, December 8–9, 2022. Moscow: Russian Association for Sports Medicine and Rehabilitation of the Sick and Disabled, 2022: 81-2.
22. Wiersinga WM, Duntas L, Fadeyev V, et al. 2012 ETA Guidelines: The use of L-T4 + L-T3 in the treatment of hypothyroidism. Eur Thyroid J. 2012;1(2):55-71. DOI:10.1159/000339444
23. Antonelli A, Ferrari SM, Frascerra S, et al. Circulating chemokine (CXC motif) ligand (CXCL)9 is increased in aggressive chronic autoimmune thyroiditis, in association with CXCL10. Cytokine. 2011;55(2):288-93. DOI:10.1016/j.cyto.2011.04.022
24. Vallabhapurapu S, Karin M. Regulation and function of NF-kappa B transcription factors in the immune system. Annu Rev Immunol. 2009;27:693-733. DOI:10.1146/annurev.immunol.021908.132641
25. Cui X, Liu Y, Wang S, et al. Circulating exosomes activate dendritic cells and induce unbalanced CD4+ T cell differentiation in Hashimoto thyroiditis. J Clin Endocrinol Metab. 2019;104(10):4607-18. DOI:10.1210/jc.2019-00273
26. Szczepanek-Parulska E, Hernik A, Ruchała M. Anemia in thyroid diseases. Pol Arch Intern Med. 2017;127(5):352-60. doi:10.20452/pamw.3985
27. Van Gucht ALM, Meima ME, Moran C, et al. Anemia in patients with resistance to thyroid hormone α: A role for thyroid hormone receptor α in human erythropoiesis. J Clin Endocrinol Metab. 2017;102(9):3517-25. DOI:10.1210/jc.2017-00840
28. Pastori V, Pozzi S, Labedz A, et al. Role of nuclear receptors in controlling erythropoiesis. Int J Mol Sci. 2022;23(5):2800. DOI:10.3390/ijms23052800
29. Frost JN, Wideman SK, Preston AE, et al. Plasma iron controls neutrophil production and function. Sci Adv. 2022;8(40):eabq5384. DOI:10.1126/sciadv.abq5384
30. Puig S, Ramos-Alonso L, Romero AM, Martínez-Pastor MT. The elemental role of iron in DNA synthesis and repair. Metallomics. 2017;9(11):1483-500. DOI:10.1039/c7mt00116a
31. Jabara HH, Boyden SE, Chou J, et al. A missense mutation in TFRC, encoding transferrin receptor 1, causes combined immunodeficiency. Nat Genet. 2016;48(1):74-8. DOI:10.1038/ng.3465
32. Zohora F, Bidad K, Pourpak Z, Moin M. Biological and immunological aspects of iron deficiency anemia in cancer development: A narrative review. Nutr Cancer. 2018;70(4):546-56. DOI:10.1080/01635581.2018.1460685
33. Inoue H, Kobayashi K, Ndong M, et al. Activation of Nrf2/Keap1 signaling and autophagy induction against oxidative stress in heart in iron deficiency. Biosci Biotechnol Biochem. 2015;79(8):1366-8. DOI:10.1080/09168451.2015.1018125
34. Aslan M, Horoz M, Kocyigit A, et al. Lymphocyte DNA damage and oxidative stress in patients with iron deficiency anemia. Mutat Res. 2006;601(1-2):144-9. DOI:10.1016/j.mrfmmm.2006.06.013
35. Aksu BY, Hasbal C, Himmetoglu S, et al. Leukocyte DNA damage in children with iron deficiency anemia: Effect of iron supplementation. Eur J Pediatr. 2010;169(8):951-6. DOI:10.1007/s00431-010-1147-1